Ваш прогноз на будущее института?
Не следует думать, что мы жалуемся. Просто мы обязаны думать о будущем, а потому и сами не дремлем. Психологически, конечно, трудно себя ломать — ведь мы уверены, что в будущем наша работа, то есть ядерное оружие, нужно России. Пока мы не знаем, насколько мы нужны: на 20 или 30 процентов. И мы говорим не столько о финансовой помощи, сколько об определенности. Не главная наша задача — "дайте, дайте, дайте"! Когда нам скажут: вот целевая программа на 10, 15 и 20 лет, тогда мы можем четко заявить людям, мол, оборонная часть такая-то. Для нее необходимы такие-то специалисты — работайте, соблюдая традиции, ответственность и все остальное. Фундаментальная часть Института — она тоже обеспечивается. Без науки нельзя. И наконец, третья часть — коммерческая. У нас возможности неограниченные, мы можем своих людей не только накормить, но они себя будут лучше чувствовать, чем в "оборонке". Более того, коммерческая часть способна помогать и ей и фундаментальной науке. Взялись, к примеру, за интенсификацию добычи нефти. Американцы только за опытные работы берут огромные суммы. А если разрыхлять породу до двухсот метров, что дает возможность повысить добычу нефти в три раза. Сейчас из скважин берут 30-40 процентов нефти, а ведь можно поработать и добиться, чтобы было девяносто! Провели опыты, дали заключение — в несколько сот раз дешевле наши методы, чем американские... Мы любым делом можем заниматься, но нам нужна определенность. Это главное. Тогда и соответствующая психология появится. А сейчас мы не можем сказать человеку: иди и займись таким-то делом. Ведь завтра он может понадобиться на основной работе, но вернуть его уже будет невозможно. Человек — ведь не игрушка, его судьбой недопустимо играть, у нас нет таких прав, да и желаний тоже.