У Вас были сомнения, что первая бомба, ну, не получится, что ли, не сработает?
Нет. То количество плутония, которым мы располагали, свидетельствовало: так и будет, как мы рассчитывали. Провала мы не боялись. Ведь экспериментально все было проверено. Помню такой эпизод. На одной из сборок на стенде, где шли окончательные проверки, появился Л .Б.Ванников. Подходит он поближе—и счетчики начинали считать. Он был крупный мужчина, масса большая — вот часть нейтронов и возвращалась.
...Он подходит и отходит, а счетчики считают... Б.Л.Ванников возглавлял инженерную часть проекта. Перед войной он сидел. Потом его освободили — выдающийся был организатор. И во время войны, и в нашем проекте... Так вот, во время этого эпизода мы поняли: бомба обязательно сработает.
А как же радиация, облучение?
Не спорю, к ней мы относились весьма легкомысленно... Да и, впрочем, мало что знали. Конечно, по мере возможностей предохранялись, но мы понимали — надо защитить Родину. Понимаете, от нас зависела безопасность страны! Кстати, уже в те годы биологи и медики всеми проблемами радиационной защиты начали заниматься серьезно... с самого первого взрыва...
Из воспоминаний В.И.Власова: "Кроме готовности "изделия" и испытателей на выбор момента влияли предсказания погоды. Надо было выбрать время, когда ветры унесут радиоактивное облако в направлении малообитаемого пространства. Иначе возможные выпадения радиоактивности из облака могут повредить людям, смогу, отравить местность. Наконец, узнали, что испытание назначено на раннее утро 29 августа 1949 г. Дождались. Перед началом все заняли места для работы и наблюдений. Еще в ночной тьме вереницы людей потянулись от жилья к лабораториям. Сам Курчатов с главными руководителями испытаний и операторами заняли места в блиндаже и траншеях на командном и наблюдательном пунктах.