И наконец, отношение академика Харитона к работе. В первый период просто у нас не существовало выходных. Мы не знали, что такое суббота или воскресенье. Только полная отдача всего себя делу могла гарантировать успех. А пример для нас был рядом — Юлий Борисович Харитон. Его потрясающая работоспособность сначала удивляла, а затем воспринималась всеми как нормальный образ жизни. И мы перенимали ее, оказалось, что иначе и нельзя! Так что умением работать мы обязаны именно Харитону.
Главный конструктор С. Воронин:
— Я приехал сюда в 54-м году, и буквально через три недели мой начальник отдела взял меня на совещание к Харитону. Так впервые я его увидел. Я должен был докладывать результаты своей работы, хотя, честно говоря, я совсем не представлял, чем именно занимаюсь. Рассказал о том, что осуществил и что именно задумал на ближайшее будущее. Меня поразило, что Харитон понял меня буквально с полуслова и тут же предложил свой вариант решения. Уже тогда я понял, насколько своеобразен наш руководитель. Обращение с ним каждый раз давало новый импульс, и это я почувствовал сразу же на первой встрече. Эти творческие импульсы необычайно стимулируют работу, они заставляют думать постоянно, что в конструкторской деятельности совершенно необходимо. Точно так же, как и в научной.
Харитон детально вникает в любую проблему. И не оставляет ни одного вопроса, ни одной проблемы, не понятых до конца. Эта особенность характера необычайная, и тот, кто подобный стиль работы перенимает, обязательно доведет дело до конца. Причем он никогда не откладывает выяснение загадки или проблемы на будущее, а предпочитает вносить ясность сразу же. Ему ничего не стоит тут же после совещания начать искать тот или иной прибор... И поэтому с Харитоном с одной стороны работать просто, а с другой — необычайно трудно. Люди, которые завоевали его доверие, для него весьма авторитетны. В начале 60-х годов испытания "изделий" шли интенсивно, а потому времени не хватало. И подчас Юлий Борисович подписывал документы, подготовленные нами, раньше нас — это свидетельствовало о том, что наши конструкторские разработки пользовались его доверием. Он смотрел, кто именно готовил документы, и если встречал известную ему фамилию, тут же подписывал. Такое доверие нужно всегда оправдывать, а зачастую его и очень легко потерять. Мне кажется, в таком отношении — фундамент "школы Харитона", без него я не могу представить наш Федеральный ядерный центр.