В Сарове был 550-й завод. Его надо было укреплять и оборудованием, и людьми. Здесь расширялось производство снарядов для "Катюш". После войны почти все разъехались, один-два человека остались. В 48-м году закончил школу, но год нас никуда не выпускали. Позже я узнал, что первые испытания атомной бомбы прошли в 49-м, а потому нас и задерживали. За день до конца приема документов нас, несколько человек, все-таки выпустили. Оказывается, ядерная бомба была уже отсюда вывезена, и Зернов дал "добро" на нашу учебу. Павел Михайлович оказал нам огромную помощь, настоял, чтобы школьники могли продолжать учебу. Первый директор "Объекта" понимал, что надо думать о будущем, а сверхсекретность иногда этому мешает. Он ходил к Берии, требовал, и нас одиннадцать школьников выпустили отсюда. Причем ехать можно было только в четыре города Поволжья. Авиационный институт был в Казани, туда я и поехал учиться... После института пошел на авиационный завод. Мы делали двигатели для сверхдальних бомбардировщиков. Кстати, самые мощные были двигатели в мире тогда. Проработал год старшим мастером. Начало 56-го, "оттепель" пошла. До этого времени на заводе мы по сути на казарменном режиме находились — две смены по 12 часов, хоть и война давно кончилась. Но порядки остались прежние, а потому школа была хорошая. К примеру, я только что пришел на завод, а тут приказ: утроить производство двигателей. Причем всего за два месяца. На той же базе, с теми же людьми... Сейчас такую задачу не только решать, но и смотреть не стали бы, мол, невозможно! А тогда ее решили. Вместо 30 двигателей в месяц стали делать 90... Чего это стоило? Раскладушки стояли в бытовках, поспишь немного, и снова на работу... Хорошо, конечно, платили рабочим, а нам, инженерам, премию... Началась "оттепель", и второй набор пошел на объект. В 46-м году брали из науки и промышленности в основном физиков-ядерщиков, всех, кого возможно и кто мог помочь делу. С тех пор на "Объекте" они освоились, да и молодая поросль физиков выросла, а потому новый набор — это конструкторы и инженеры. Второй "Объект" создавался на Урале, а потому специалисты требовались и здесь и там. Когда я услышал, что берут в мою родную "Приволжскую контору", то сразу же сказал: конечно же, пойду! Два начальника цеха с моторного завода сюда попали, многие конструкторы и инженеры. Нас быстро оформили. В отличие от остальных я знал, куда и зачем еду. Попал сначала на завод, а затем стал конструктором... Потом мне предложили перейти в бюрократы, то есть в управление, и я почему-то согласился. Потом пожалел, хотел обратно вернуться, но уже с 72-го года здесь. Бросил нормальную работу и стал обычным советским бюрократом.