Несколько раз мы встречались с Юлием Борисовичем в Москве. Он рассказывал об А.Ф.Иоффе, И.В.Курчатове, о начале 40-х годов, когда вместе с Я.Б.Зельдовичем они впервые "прикоснулись" к цепной реакции,... и никогда о создании ядерного оружия! Почему? Ответ простой — та область, которой занимается Ю.Б.Харитон, не только значилась "совершенно секретно", добавлялась еще приставка "сверх".
И вот однажды у меня дома раздался телефонный звонок. Вначале я даже не узнал Харитона.
—Помните, вы просили рассказать о первых испытаниях? — сказал он. — Пожалуй, сейчас можно...
Через полчаса мы встретились. Пили чай. Разговор зашел о "том" времени...
Часто Вы контактировали с Берией?
Сначала все проблемы решали через Курчатова... А потом приходилось и мне общаться.
Он считался с Вами?
Вынужден был... Берия знал, что в нашем деле он ничего не понимает... Он, повторяю, вынужден был выслушивать нас... К примеру, был такой случай. Где-то в начале 50-х годов приехала к нам комиссия по проверке кадров. Члены комиссии вызывали к себе руководителей на уровне заведующих лабораторий. Расспрашивала комиссия и Льва Владимировича Альтшуллера... В частности, ему был задан и такой вопрос: "Как вы относитесь к политике Советской власти?" Альтшулер резко раскритиковал Лысенко, мол, он безграмотный и опасный человек. Естественно, комиссия распорядилась убрать Альт-шулера. Ко мне пришли Зельдович и Сахаров, рассказали о комиссии. Я позвонил Берии, тот спросил: "Он очень вам нужен?" "Да", — ответил я. "Хорошо, пусть остается", — неохотно, как мне показалось, сказал Берия. Альтшулера не тронули... Кстати, при Сталине Берия сразу же становился другим, спесь мгновенно слетала...
Вам приходилось это наблюдать?
Однажды... Меня пригласили в кабинет, там было много народа. Захожу, а Сталина не вижу... Берия как-то засуетился, потом пальцем показывает в сторону. Смотрю — Сталин. Очень маленький человек... Я впервые его увидел, а потому рост его удивил меня... Меня попросили рассказать о первой бомбе. "А нельзя ли вместо одной большой сделать несколько маленьких?: — спросил Сталин.
Вопрос, конечно, наивный — он свидетельствует, что Сталин не разбирался в ядерной физике. "Нет", — ответил я.
Все были удовлетворены... В общем-то, нам доверяли, потому что никто другой сделать бомбу не мог. И мы это тоже понимали...