В своих воспоминаниях Андрей Дмитриевич Сахаров писал:
"Между тем у нас возникла новая идея, назовем ее условно "третья идея". В некоторой форме, скорее в качестве пожелания, треть? идея обсуждалась и раньше, но в 1954 году пожелания превратились в реальную возможность. По-видимому, к "третьей идее" одновременно пришли несколько сотрудников наших теоретических отделов. Одним из них был и я. Мне кажется, что я уже на ранней стадии понимал основные физические и математические аспекты "третьей идеи". В силу этого, а также благодаря моему ранее приобретенному авторитету, моя роль в принятии и осуществлении "третьей идеи", возможно, была одной из решающих. Но также, несомненно, очень велика была роль Зельдовича, Трутнева и некоторых других, и, быть может, они понимали и предугадывали перспективы и трудности "третьей идеи" не меньше, чем я".
В своих записках Андрей Дмитриевич упоминает В. Адамского, Н. Дмитриева, Б. Забабахина, Б. Козлова, Е. Рабиновича, Л. Феоктистова. Но тут же "вмешивается" Юлий Борисович Харитон, который "поправляет" Сахарова:
— По-видимому, Сахаров забыл одного из очень активных теоретиков Ю.Н. Бабаева. Он работал и над первой водородной бомбой, а в дальнейшем вместе с Трутневым внес большой вклад в развитие оружия этого типа.
О себе Юлий Борисович, естественно, не говорит и не упоминает. Но думаю, всем понятно, что любые идеи и предложения (а их было множество!) в первую очередь ложились на стол научного руководителя "Объекта", и именно Харитон первым оценивал их значимость. Более того, уже на раннем, самом первом этапе работ именно под его руководством проходили всевозможные научно-технические совещания и советы, где намечались перспективные направления, где отметалось ненужное. Так что в поистине коллективном труде всегда трудно объективно "взвесить долю каждого" — просто оценивая минувшее об этом следует помнить.
А интересно, был ли у американцев "советский Фукс"? Ведь известно, что физики США довольно быстро обнаружили, что зашли в "тупик", и они начали наверстывать упущенное время, по сути дела повторив путь советских физиков к водородной бомбе. Может быть, кто-то неизвестен, — сказал Георгий Александрович Цырков, много лет; руководящий "оружейным главком" Средмаша.
- А если бы подобное происходило, вы знали бы? — задал я наивный вопрос.
- Конечно...
Очевидно, острая необходимость в "фуксах" в середине 50-х годов отпала. Вернее, она стала уже не столь решающей... Ученые создали метода научных исследований, которые по пробам атмосферы, по сейсмическим волнам и так далее позволяли довольно точно определять не только мощность взрывов, их эффективность, но и в определенной степени конструкторские особенности заморских "изделий". Аналогичные методы разведки появились и в США.
Прошло еще несколько лет, и теперь уже ни советские, ни американские физики ничего не могли скрыть друг от друга. Ну, пожалуй, лишь детали конструирования "изделий" и некоторые сугубо технические и технологические особенности.
— Разработка советской водородной бомбы от начала и до конца опиралась на идеи и соображения, высказанные советскими физиками, и на проведенные ими совместно с математиками расчеты, — ставит заключительную точку Юлий Борисович Харитон на дискуссиях вокруг "третьей идеи".