Точно в назначенное время на юге вспыхнуло зарево и появился красный полукруг, похожий на взошедшее солнце. Через три минуты после того, как зарево угасло и облако растворилось в предрассветной дымке, дошел раскатистый грохот взрыва, похожий на отдаленный гром могучей грозы.
На место взрыва были направлены дозиметристы, обследовавшие окрестности и расставившие знаки с указанием уровня радиоактивности. Через день и мы направились на место взрыва, чтобы взять пробы радиоактивной почвы для анализа. От центральной башни не осталось никаких следов. Окрестные столбы и башни поломались и покосились, стены ближних домов рухнули, крыши либо сорваны, либо просели. От технической разумности сооружений осталось искаженное, как кошмарный сон, напоминание — все перекошено, покорежено, обожжено.
Впереди огромная, иссиня-черная блестела поверхность не воронки, а тарелки, оставленной взрывом. Углубление почти не чувствовалось, потому что было очень широким и пологим. А поверхность была покрыта гладко оплавленным и блестящим шлаком, образовавшимся из почвы, обожженной огнем взрыва. У самого центра оплавленная поверхность была сплошной, а с удалением от центра появились неровности и разрывы и, наконец, оставались отдельно оладьеобразные куски, то ли образовавшиеся на месте, то ли расплесканные из центра. У границы опасной зоны их было мало, активность их нам казалось недостаточно высокой, поэтому за пробами решили пробраться "поглубже". Мы решили, что набрать дозу допустимого разового облучения нам не страшно, и в расчете на этот уровень спланировали заезд внутри тарелки. На хорошем ходу "козлик" врезался в хрустящую под колесами корку шлака, на условленном расстоянии остановился; двое соскочили налево и направо, отломили куски "пожирнее", сунули в мешок, и "козлик" помчался обратно. Для защиты от пыли надевали противогазы.
Результаты анализов были получены в течение недели после взрыва. Курчатов на специальном заседании заслушал доклады о результатах измерений различных исследовательских групп для составления главных выводов, представляемых в качестве отчета правительству и используемых для корректировки дальнейших разработок".
Из воспоминаний А.И. Бурназяна: "На долю службы радиоацион-ной безопасности выпала ответственность за всю дозиметрическую информацию в зоне ядерного взрыва и в зоне радиоактивного следа по пути движения облака. В программу испытаний входило не только определение разрушительной силы оружия, но и разработка мероприятий по защите от взрыва. Поэтому важно было собрать дозиметрическую информацию как можно раньше.
Для сбора дозиметрической информации в эпицентре взрыва службе радиационной безопасности было выделено два танка. На них следовало установить дозиметрическую аппаратуру. Танковому рейду придавалось большое значение.
Для того чтобы обезопасить экипаж, требовалось усилить противолучевую защиту танков снизу слоем свинца. Танкисты возражали: слишком большая нагрузка падает на торсионы (стальные рессоры, проходящие внутри танка в виде толстых стальных прутьев).