Был теплый летний вечер. Харитон со своим другом размышляли, что, скорее всего, в этом году война не начнется, так как уже середина лета, а если Гитлер решил напасть, то он сделал бы это весной...
Они уже давно работали вместе с Зельдовичем. Встречались чаще всего по вечерам, так как расчеты нейтронно-ядерных цепных реакций для них были "внеплановыми". Харитон руководил лабораторией взрывчатых веществ, а Зельдович вел теоретические исследования, в частности по порохам. Конечно, тоща никто и не думал о ядерных бомбах и зарядах, однако в физике появились весьма любопытные наблюдения, да и в том же Физтехе Игорь Васильевич Курчатов уже "оставил" физику твердого тела и занялся новой областью науки.
"Этот поворот многих из нас удивил, — писал Харитон. — Он действительно был очень резким и внезапным. Его работы по сегнето-электрикам были изящны и красивы — образец настоящего классического исследования. Поразительно, насколько быстро он вошел в новую область. Он сумел выделить узловые вопросы, которыми следовало заниматься, собрал оборудование и включился в серьезный эксперимент... Это было время очень напряженной работы, чувствовалось, что начинается что-то совсем новое и важное".
Итак, вечерами Зельдович и Харитон вели расчеты ядерных реакций. Их работы были опубликованы в "Журнале экспериментальной и теоретической физики "ив "Успехах физических наук", и они стали первыми... Но об этом и сами авторы и их коллеги узнали много лет спустя.
— Кстати, одна из статей — последняя, — уточняет Юлий Борисович, — не была напечатана — началась война. Правда, спустя 42 года она все-таки появилась в журнале. Но сколько событий разделяет публикацию этих статей! — замечает ученый и замолкает.
...Мы пьем чай. Рассматриваем фотографии. Шутим с внучкой. И оба прекрасно понимаем, что предстоит нелегкий разговор. Давно уже заметил: трудно вспоминать о жестокой военной поре. Твой родной город стягивает блокадная петля, на фронтах погибают друзья и близкие...