Остановимся на безопасности оружия. Что вы подразумеваете под ней?
Есть новые принципы. Они известны нам и американцам. Прежде всего, чтобы ни в коем случае не произошло распыление плутония. При любых авариях или террористических актах. И для этого нужны испытания. Не в таких количествах, что раньше, значительно меньше, но нужны. Номенклатуру оружия нам надо резко сократить. На мой взгляд, нет необходимости в стратегических силах, в тактических, в разных родах войск. Ядерные силы должны быть самостоятельными. Ведь понятие "стратегические" и "тактические" ядерные заряды — чисто условное понятие. Тактическими можно такой вред принести и врагу и себе, что и не отличишь их от стратегических... Распыление ядерного оружия по родам войск опасно, хотя бы в силу того, что армия распадается.
—Вы считаете, что пока научный, конструкторский и инженерный персонал способен обеспечивать безопасность ядерного оружия и его современный уровень?
Бесспорно. Мы способны это обеспечить. Пока. Именно — пока!
Значит, сегодня все зависит не от возможностей науки и специалистов, а только от политических решений?
Только лишь.
Не кажется ли вам, что в последний десяток лет была сделана очень крупная ошибка. У нас и в США накапливалось столь много ядерного оружия, что его хватает теперь на то, чтобы каждая страна могла уничтожить земной шар раз по десять-пятнадцать. Термин "новое мышление" подразумевал: достаточно у нас; и в США оставить столько ядерных зарядов, чтобы "коэффициент уничтожения" составил единицу. И тогда мы смогли бы на порядок снизить уровень разоружения, тем самым в десяток раз уменьшить военные расходы, которые сегодня на планете достигли поистине астрономических цифр... Зачем нужно 30 тысяч боеголовок? Вы не чувствуете своей вины в том, что не доказали политическому руководству страны бессмысленность ядерной гонки? Подчеркиваю — именно вы, так как вы лучше политиков знали истинное положение дел?
Мы предупреждали об этом и пять, и семь лет назад, но нам говорили: "не ваше дело!" Теперь о вине... Можно, конечно, быть себя в грудь кулаком и каяться. Но ни ученые, ни разработчики оружия (а я причисляю и себя к их числу) не испытываем такого чувства, потому что у нас была другая психология. Ведь нельзя любое событие в прошлом рассматривать с позиций сегодняшнего дня, не учитывая и положение в мире, и психологию людей, и реальное положение дел. Тогда наша задача была обеспечить безопасность страны. К многим вопросам мы не были допущены. Мы знали свои секреты и охраняли их, но ни о количестве, ни тем более о нацеливании наших "изделий" —понятия не имели, это были секреты, которые нам не положено было знать... Не буду скрывать, мы чувствовали неладное. Кстати, задолго до перестройки, когда нас начали прижимать. Не очень сильно, но нехватка средств, вернее — признаки этого, мы начали ощущать. И мы начали возмущаться: почему такие огромные средства неправильно используются? Мы предлагали, мол, давайте такое-то направление прикроем, а сосредоточим усилия на этом... Знаем, что у американцев. Знаем, что номенклатура у нас существенно шире. Мы предлагали: надо сокращать, направлять средства именно в те передовые разработки, которые сулят в будущем большой эффект. Но честно говоря, натыкались на глухую стену... Нет, все-таки чувства вины не испытываем. Мы были воспитаны на том, что находимся на передовых рубежах, что сорок лет мира на планете — это и наша заслуга, что обороноспособность Родины обеспечивается надежно. И за это мы уважали себя, и нас уважали... Потом мы начали чувствовать, что слишком много "наверху" некомпетентных людей. Сначала по отдельным фактам, позже вдруг узнали, что консультантами по ядерному оружию у руководителей страны люди, которые о нем понятия не имеют. Тут мы забили во все колокола, но к сожалению, их не услышали и не слышат — глухие что ли?